Тут из пилотской кабины в салон самолета вышел командир корабля и сказал:
– Москва закрыта, снегопад. Есть окно над Жуковским. Садиться? Или полетать над Москвой – авось, откроют?
Я взглянул на часы. Было 11.45 утра. До выноса тела Мигуна из клуба имени Дзержинского оставалось чуть больше полутора часов. От Жуковского до Москвы на милицейско-оперативной машине можно добраться минут за сорок.
– Садимся в Жуковском, – сказал я и попросил Светлова: – Марат, свяжись по радио с Жуковским УГРО Москва, тот же день, 13 часов 15 минут
Клуб имени Дзержинского, принадлежащий КГБ СССР, был оцеплен войсками. Завтра в сообщении ТАСС будет сказано:
«22 января трудящиеся столицы, сотрудники органов государственной безопасности, воины Московского гарнизона проводили в последний путь государственного деятеля, члена ЦК КПСС, депутата Верховного Совета, Героя Социалистического труда, первого заместителя Председателя КГБ СССР генерала армии Сергея Кузьмича Мигуна».
Но никаких трудящихся на похоронах не было. Когда, воем сирены останавливая движение на всех перекрестках, мы промчались через центр Москвы и по Кузнецкому мосту вымахнули к Лубянке, даже наша милицейская машина была вынуждена остановиться: солдаты Московского гарнизона преградили нам путь:
– Пропуск!
Конечно, мое удостоверение следователя по особо важным делам с золотыми буквами на красной коже «Прокуратура Союза СССР» открыло мне дорогу к клубу имени Дзержинского, но сколько я ни уговаривал патрульного офицера пропустить со мной Ниночку – «это моя племянница, я за нее ручаюсь!» – армейский капитан был непреклонен: «Не положено».